Дифирамб ВИЛоб'у


"Жаль, у моря нету брода, а у ветра нет следа.

Жаль, что годы-скороходы уплывают как вода..." (Э. Ханок)

* * *

Слыхали все мы много раз:
"Уходит время… Время тает…"
И мысль такая возникает,
Что время где-то там, вне нас,
"Прёт" через конус световой,
А жизнь идёт сама собой.

По диамату, этот мир
Есть объективная реальность,
Самодостаточная данность,
А время в нём – ориентир.
Есть жизнь, нет жизни – всё равно
Темп миру задаёт оно.

Вот в этом, братцы, и "прокол"!
Одна дурная бесконечность,
Попытка обозначить вечность,
Гаданье: чёт или не чёт?
Врёт диамат и в этот раз:
Нет вовсе времени без нас.

И время – это бытиё.
Оно у каждого своё.
Хоть мы в одной стране живём
И песни общие поём (Под настроенье), и одно
Над нами, вроде, небо, но
Внутри у каждого – свой век,
И то, чем дышит человек,
Определяет некий дар…
Тому пример – наш юбиляр.

Сегодня много добрых слов
О юбиляре говорилось.
Под те слова нам славно пилось.
И каждый, в принципе, готов
Придумать тост покрасивее
И Вову "вымазать елеем".

И я такой же. Но сегодня
Не тост хочу я возгласить.
Давно пора уже спросить
У этого дитя Господня:
Как ангела того зовут,
Что за плечом нашёл приют?

Уж сорок лет как мы знакомы,
А я всё не могу понять (Чтоб изучить и перенять),
Какие методы, приёмы
Лобанов знает, что успел
Свершить столь много разных дел.
Но перечислим по порядку.

Сперва ушёл в пуско-наладку.
Работал, не жалея сил, -
Повысить уровень решил.
В аспирантуру поступил,
Здесь метод обжига "родил".
Потом, уже остепенённый,
Был долго секретарь учёный.

Нас в семинаре "попинал",
Учебник умный написал.
В докторантуру "отвалил".
И быстро "диссер" сочинил.
Её блестяще защитил.
Лишь утвержденье получил

И сразу "убежал" в деканы.
Ещё не высохли стаканы,
Из коих в честь его мы пили,
Ещё мы спорили, "рядили":
Нам плакать, иль кричать "ура",
Подался он в проректора.

"Обтёрся" там, себя поставил
И нашу кафедру возглавил.
Чтоб не пришлось нам всем "сливать",
Стал специальность открывать.
Учебный обеспечив фронт,
Устроил кафедре ремонт.
Нет, для энергии такой
Должно быть, братцы, объясненье!
Какой-то твёрдою рукой
Нацелен Вова на свершенье
Столь разных и столь важных дел.
Их совершать – его удел.

Но что же это за рука?
Всевышнего, судьбы, удачи?
Вопрос такой сложней задачи
Любой, что я решал...
Пока Ответ не ясен, – скрыт в тумане,
Как скрыта истина в стакане.

И всё же нужно постараться
Не то чтоб отыскать ответ,
Но сформулировать задачу.
Научно чтоб, не наудачу,
Пролить на эту тайну свет,
В её истоках разобраться.

В отделе кадров в личном деле
Мы с вами можем прочитать,
Что не в июле, не в апреле
Лобанова родила мать.
Родился Вова на заре
В морозном вьюжном феврале.

Под снегом спали сосны, ели,
Мороз до пяток "пронимал"…
Лежал Лобанов в колыбели
И ветру вьюжному внимал.
А ветер песни пел о воле,
О беспредельном чистом поле,
О том, как славно на просторе,
О ласковом, жестоком море,
Тайге, охотничьих кострах,
О восхождениях в горах,
О камнепадах и лавинах,
Пел о заснеженных вершинах,
Где человек велик и мал...
А Вова слушал и дремал.

Февральский ветер шаловливый
Напел невинному дитя:
"Добьешься ты всего шутя,
Душой коль будешь не ленивый.
Коль будешь смел и энергичен,
Упорен, деловит, практичен".
Но в раннем детстве Вове долго
Совсем другие снились сны.

В ту пору тяжких испытаний,
Народных бедствий и страданий
Над всем довлел примат войны, -
Что делать: враг стоял над Волгой.
Там, где Лобанов жил в те годы,
От взрывов не было воронок.
Терпели голод и невзгоды,
Трудились… Ужас похоронок
И этот край не обошёл…
Но вот конец войне пришёл.

Пять Вове лет, - парад Победы.
А вскоре "август грозовой" –
Разгром японцев. Голод, беды
Уж не висят над головой.
Жаль только, что не все солдаты
С войны в свои вернулись хаты.
Вновь стало можно быть ребёнком.

И хоть зимой в пальтишке тонком,
Порой и в мамином платке,
Катались с горок на листке
Фанерном, - это было детство.
В нём было милое соседство
Игр безоглядных и заботы,
Что дома много ждёт работы.

Но вот и школа… Здесь бессилен
Мой стих. Я не могу сказать,
Насколько Вова был активен
В своих пенатах. Это знать
Тот может, кто был рядом с ним,
Те десять школьных лет и зим.
По слухам, был Лобанов в школе
Драчлив. Главенствовать любил
В ватагах детских. Был упрям
Порою слишком уж, но прям:
Коль попадался – не юлил:
Молчал, как партизан в неволе.

Учился, всё ж таки, прилично,
И, закрепляя свой успех,
В УПИ подался на физтех,
Что, в общем-то, симптоматично,
Поскольку физика в ту пору
Давала всем наукам "фору".

Жизнь – штука сложная…
Едва ли, Стихами можно описать
Всей биографии детали.
Но кто-то ж должен нам сказать
Членораздельно и толково,
Как альпинистом стал наш Вова,
В каких горах он побывал,
Какой запомнил перевал.

Как он учиться начинал,
С физтеха на Мт попал.
Как он трудился на заводе,
В пуско-наладке, - там ведь, вроде,
Мысль в голову пришла "впервой"
Обжечь как равномерно слой?

Где, всё ж, источник вдохновенья?
Я думаю, ответ простой:
Февральский ветер озорной,
Что Вове пел после рожденья.
Ведь всё, о чём тогда он пел,
Лобанов выполнить успел.
Так пожелаем юбиляру
И впредь почаще вспоминать,
Сколь много он обязан дару
Язык природы понимать.

Пусть так и дальше, Вова, будет:
Что ни задумал – всё сбылось.
А всё, что сделать довелось,
Я думаю, не позабудет,
Ни кафедра, ни факультет,
Ни, в целом, университет.

Дай Бог тебе здоровья, счастья
И много-много светлых лет.
А все служебные ненастья
Пусть обойдут твой кабинет.
И шестьдесят – всего лишь веха,
Что мудрых отмечает рост…
За продолжение успеха
Я свой и поднимаю тост!

© В.С.Швыдкий