Мемуар о КаМиД'е


"И дольше века длится день, И не кончается объятье..." (Б. Пастернак)


1

Сижу я, слушаю здесь всех,
Не взяв "стопарика на грудь",
И думаю: "Ну, просто смех.
Да кто поверит в эту "муть"?!

Казяеву – и шестьдесят?
Нас держат здесь за дураков.
Ведь годы гирями висят,
Гнетут сильней любых оков.

Ты в шестьдесят – пенсионер,
И для тебя врач всех милей.
А тут вдруг юный пионер
Себе устроил юбилей.

Вот он пред нами на виду
Сидит, так празднично одет.
В нём даже в лупу не найду
Следов шести десятков лет.

Он бодр. Практически здоров.
На нём пахать, мешки возить.
Бросать на заготовку дров
Иль сено целый день косить.

А разговоры… Ну, о чём
Пенсионер всегда твердит?
О встречах с лечащим врачом,
Как мучает радикулит...

Такой опишет вам букет
Своих болезней, что ой-ой!
Казяеву и дела нет
До ерундистики такой.

Он про хоккей расскажет вам,
Футбол и про развал колёс.
Охотно говорит "про дам",
Коль кто ему "стопарь" поднёс.

Так что не надо "заливать",
Что шестьдесят ему уже.
Чем это можно доказать?
Докyментом? И на Киже

Вели послужный кондуит.
О нём сам император знал.
Нет, кто там что ни говорит, -
Здесь пан профессор маху дал.

Он к юбилею не готов.
Да что тут долго говорить!
Он даже старческих усов
Не догадался отрастить.

Ну, ладно. Бог ему судья.
Но если дату отмечать,
То на одну согласен я,
Что Мише нынче сорок пять".

Но тот ли Миша, за кого
Он выдаёт себя средь нас?
Хотел я "расколоть" его.
Об этом мой другой рассказ.

2

Когда, окончив институт,
Я несмышленым аспирантом
Пришёл на кафедру, то тут
Был потрясён большим талантом.

Он наповал меня сразил
Парадоксальным афоризмом
И анекдот изобразил
С большим, признаться, артистизмом.

Блеск юморесок, шуток рой,
Остроты – как удар кинжала…
Вся наша комната порой
Не то что "ржала", а визжала.

"Серёжа, кто этот шутник?" –
Спросил я тихо у Белова.
Он мне ответил: "Беня Крик".
И я поверил, право слово.

Хоть с детства я читать любил,
Про Бабеля тогда не слышал…
Не Беня то, конечно, был,
А ассистент Казяев Миша.

Представьте Мишу прежних лет:
С волнистой пышной шевелюрой,
"Как денди лондонский одет",
С изящной стройною фигурой.

Он на "Чизетте", как ковбой
По прериям, несётся лихо.
И вслед глядит ему с тоской
И лаской не одна "чувиха".

Отзывчив – не один из нас
Хотя бы раз за пятилетку,
Нескромных избегая глаз,
Мишане "плакался в жилетку".

Непревзойдённый юморист –
Любой в том сразу убеждался...
В нём погибал большой артист,
Но теплотехник зарождался.

С тех пор прошло немало лет…
Уж шевелюра поредела.
И времени-то, в общем, нет
Для шуток – очень много дела.

Семья, работа и партком,
Тут строже станешь поневоле.
Повертишься весь день волчком –
Не станет анекдотов боле.

Но разве можно изменить
Свою натуру по заказу?
Тем более, что стало жить
На кафедре скучнее сразу.

И если, скажем, как в "Блесне",
Денёк свободный выпадает,
Казяев снова "на коне",
В остротах удержу не знает.

И, как в былые времена,
Наш хохот стены сотрясает...
Мы веселимся без вина,
Когда Казяев "выступает".

Но вот же парадокс какой!
В минуты общего веселья
Вдруг нарушают мой покой
Неразрешимые сомненья.

Уж больше трёх десятков лет
Я, не надеясь на удачу,
Пытаюсь получить ответ,
Решив нелёгкую задачу.

В задаче той не много слов.
Вопрос же странен и курьёзен:
"В то время давнее Белов
Шутил иль, может, был серьёзен?"

Что, если вправду Беня
Крик Прижился на земле уральской?
Но он ведь был уже старик
Во времена войны гражданской!

А, может, Миша Бенин внук?
И, как потомок одессита,
Без юмора он как без рук,
Как без поклонников Розитта?

Когда мы чуточку хмельны,
Когда хохочем всей оравой
И смехом объединены?
Я эту мысль считаю здравой.

Но вот Казяев речь ведёт
О дисциплине, о куреньи,
И мы сидим, разинув рот,
В немом застывши изумленьи.

Не может быть! Это не он!
Нет ничего от Бени Крика:
Пустой газетный лексикон,
Как в выступлениях предрика.

Здесь Беня рядом не сидел!
Здесь "держит речь" парторг Казяев.
Видать, партком ему велел
Клеймить куряк и разгильдяев.

Но вот что мучает меня:
Назначь парторгом, скажем, Беню,
Он тоже б не жалел огня,
Чтоб проповедовать нам "феню"?

Чем чёрт не шутит… Знаем мы:
КПСС таланты глушит.
И ей служить, как Князю Тьмы,
Возможно, лишь запродав души.

Я всё ж не верю. – Никогда
Не стал бы Беня формалистом.
Будь хоть генсек, от и тогда
Остался б славным юмористом.

Увы, не доказать, друзья,
Мне теорему о КаМиД'е.
Не смог представить Мишу я
В "проинтегрированном" виде.

Но это не моя вина:
Казяев слишком многогранен.
Он – как резервуар без дна –
То крайне прост, то просто странен.

В тоску бросает, в смех и в плач,
Не избежать мне бюллетеня.
Признайся, наконец, палач:
Ты кто – Казяев или Беня?!

"Не разобраться без пол-лиры!"
Гласит народная молва.
Для многокрасочной палитры
Нужны особые слова.

Ну, что ж, характер – Божья данность.
Его шлифует бытиё.
Здесь нужен тост за многогранность
Ты, Миша, сохрани её.


© В.С.Швыдкий